Нынешние 28–35-летние выросли с ощущением безграничных возможностей, но столкнулись с миром постоянной неопределенности. Почему кризис тридцати стал заметнее, как цифровая среда усиливает выгорание и почему проблема выходит далеко за рамки личной психологии, «Актуальным комментариям» рассказал эксперт по стратегическим коммуникациям и молодежной политике Даниил Ермолаев.
— Еще недавно кризис среднего возраста чаще ассоциировался с 40–45 годами. Человек подводит промежуточные итоги, смотрит на карьеру, семью, здоровье, достижения, несбывшиеся ожидания и задает себе неприятный вопрос: туда ли я вообще пришел?
Сегодня все чаще говорят о другом явлении — кризисе 28–30 лет. Иногда его описывают как «помолодевший кризис среднего возраста». Но, на мой взгляд, это не совсем точная формулировка.
Проблемы 40–45 лет никуда не исчезли. Они остаются отдельной возрастной и жизненной точкой. Просто рядом с ними гораздо заметнее стал другой кризис — кризис тридцати. И он связан не только с …
Свежие комментарии